Установка поясничного упора на водительское сидение своими руками

Мой муж умер. Острый лейкоз, 37 лет. Повторная онкология с ремиссией более 10 лет. Да, бывают в наше время и другие болезни, несущие смерть.

Он был заядлым читателем Пикабу, частенько вслух зачитывал мне полезное-веселое-интересное. Сам постов вроде бы не писал или я не нашла.

Он ушел быстро, буквально сгорел. Минул почти месяц с того звонка дежурного врача ранним утром, а я до сих пор не могу поверить, что это произошло. Мне все время хочется позвонить мужу и рассказать, что случилась какая-то дикая дичь и невообразимый сюр. Мне кажется, что я сплю и мне снится мучительный затяжной кошмар.

Мы были вместе 12 лет. Общие интересы, цели, похожие взгляды на жизнь, привычки и стремления соединили нас воедино за эти годы. И сейчас это ощущается, будто отрубили половину меня.

У нас не было детей.

Болезнь сожгла его так быстро, что мы не успели перепробовать все способы и методы лечения, всё продать и влезть в долги ради призрачного исцеления. Он не лежал годами на больничной койке, не успел как следует помучиться, ухудшение наступило внезапно и наросло как снежный ком. Вердикт «могло быть хуже» не помогает бороться с отчаянием. Я убеждаю себя, что период, когда ему было больно и страшно, был короткий. Сейчас всё прошло. Ему не больно и не страшно. Теперь.

Меня пустили в палату лишь однажды. Леденящий душу голосок в углу моего сознания нашептывал, что этот раз — последний. Больше я его не увижу.

Мы постоянно были на связи, созванивались, переписывались. Я каждый день возила в больницу передачки. Врач утверждала, что в палате интенсивной терапии, где помимо моего мужа лежали другие тяжелые пациенты, запрещены посетители. Просила потерпеть, обещала, что, когда его переведут в другую палату, мы будем видеться хоть каждый день. Я набралась терпения и веры в грядущее улучшение. Для меня не видеть мужа, не прикасаться к нему, засыпать без него — невыносимо. Мы никогда не разлучались дольше, чем на несколько часов.

Когда его не стало, я внезапно оказалась в эмоциональном вакууме. Для меня закончилось всё — он, наша семья, любовь, воздух. Не стало будущего. Не стало значимой части меня. Одновременно проявились другие люди, их отношение. Друзья и знакомые в большинстве сделали шаг назад и в сторону. Наверняка были и те, кто, получив печальное известие, удалил номер телефона или занес в чс. Переживающий утрату становится своего рода прокаженным. Кроме пары человек, которые поддержали меня в трудные моменты, большинство ограничились скупым «соболезную». Я не просила денег. Но, да, я открыто просила о помощи и поддержке. Прежде всего эмоциональной. Просила сопроводить меня, побыть со мной, просто поговорить о чем-нибудь.

Мы жили уединенно, ближе мужа у меня никого не было и нет. Закадычных и друзей детства раскидало по миру, стерло неумолимым течением времени. Но мы не чурались общества знакомых, поддерживали приятельские отношения с другими, насколько это было возможно для пары, сконцентрированной на себе, пары человек, ставших друг для друга лучшими друзьями, партнерами, любовниками, семьей, отдушиной и предназначением. Так сложилось, что на прощании были только я и наш общий друг.

Этот пост —  мой первый. Дань памяти и крик душевной боли.

Родился и вырос я в городе Ташкенте. Когда в 1988 году начался вывод войск из Афганистана, семья наших родственников в составе муж (дядя Слава), жена (тетя Галя) и их дочка шести лет (Алена) остановились у нас. Дядя Слава был военным и ожидал получения квартиры. Отец дяди Славы приходился моему деду двоюродным братом.

Жили мы с родителями в бабушкиной с дедушкиной квартире, но это не помешало освободить для родственников отдельную большую комнату (бабушка с дедушкой переехали в другую, проходную). Ну а пока дядя Слава ожидал перевода на новое место службы и переезда в Москву (он и тетя Галя родились и выросли в Полтаве), им было предложено пожить у нас.

К слову – жили довольно дружно, или по крайней мере мне так казалось. Были, конечно, комичные истории из цикла «тиха Украинская ночь, но сало нужно перепрятать», но мы все к этому относились как-то по-доброму, с пониманием, тем более, несмотря на то, что сама наша семья русская, но особенности местного Восточного менталитета, который частично и нам передался, обязывает к гостю относиться с уважением и терпением, а тут тем более еще и родственники.

По итогу прожили они у нас что-то около года, разумеется поили их и кормили, ну а как же, ребята пока «перекати-поле», без крыши над головой, нужно помогать и т.д. Все это время они не работали. Дядя Слава ждал перевода и переезда на диване, а тетя Галя воспитывала Аленку. Не знаю почему, но когда они уехали, то рассказывали общим родственникам как им плохо у нас жилось и все такое. Могу с уверенностью сказать одно – ни бабушка, ни дедушка ни слова им плохого не сказали и ни разу не попрекнули ни крышей над головой, ни куском хлеба. Вот мама моя да, могла рубануть правду-матку, по поводу просиживания штанов на диване, хотя, я спрашивал, говорит, что не лезла с нравоучениями, хотя и терпеть их не могла.

Когда наконец дядю Славу перевели Москву, им выдали квартиру в районе Теплого Стана (это важно) и они уехали насовсем. Ну уехали – и уехали, ну не понравилось – Бог им судья, у нас они оставили веселые воспоминания.

В 2003-м году я получил высшее образование и решил искать работу в Москве. Деда к этому времени уже не стало, а вот остальные члены нашей семьи передали мне с собой огромный пакет со всякими специями-сладостями для дяди Славы и тети Гали. Хотя все это время наши семьи друг с другом не общались, но мы знали, что у них и как. Как они от нас уехали у них довольно быстро родился сын Андрей, к моменту моего приезда он учился, кажется, уже в старшей школе, по крайней мере выглядел он на этот возраст.

Остановился я у других родственников в районе Красногвардейской (это тоже важно), созвонился с тетей Галей и договорился завести им гостинцы на Теплый Стан. Сказано – сделано. Если честно, я особо даже не знал, что там мама и бабушка им положили, но не стал откладывать в долгий ящик, т.к. могло быть что-то скоропортящееся.

Приезжаю я к ним, пригласили в коридор, взяли гостинцы, обмолвились парой слов: «Как мама, как бабушка?» — «Спасибо, хорошо». «Как Аленка, как Андрей?» — «Аленка заканчивает институт, живет с подругой, Андрей – очень занятой молодой человек». Ну это я и так понял, что занятой, даже поздороваться и познакомиться не вышел, сидя в закрытой комнате. «Ну, молодец, что заехал. Где остановился, на Красногвардейской? Ух, жопа мира, ехал то на метро как долго, и обратно то не ближний свет, пока доедешь, ну а что делать, езжай, не задерживаем!»

Вышел я от них, вот честно, как оплёванный. Разумеется, мне они ничего не должны, но на кухне чашку чая налить человеку, который им презент за 3000 км привез. Даже спасибо не сказали. Ладно, думаю, хрен с вами, Золотая Рыбка, я свой родственный долг выполнил, моя совесть чиста. Маме с бабушкой по телефону сказал, что побыл у них несколько часов, что обедом накормили и т.д.

И тут через пару дней мне поступает звонок от дяди Славы, мол, приезжай к нам в субботу, есть у нас к тебе одно дело. Думаю, ну блин, даже вроде как логично, ну я ж для них незнакомый двадцатиоднолетний лоб, что я за человек они ж не могут знать, пусти такого в дом, может он сопрет чего. А тут покумекали, наверное, даже у общих родственников поинтересовались что я есть за фрукт, и стало им стыдно. Вспомнили былые времена, как наша семья их в свое время приютила, да решили, ну у нас же комната простаивает, пусть парень поживет какое-то время, ведь, вроде даже своеобразное «алаверды» получается.

Приезжаю я к ним опять на Теплый Стан в договоренное время в субботу днем, сияю как начищенный пятак, весь такой проникшийся. А дядя Слава мне говорит, книги тут нужно перетаскать из Аленкиной комнаты в гараж. А то в ее комнате попугай живет, как бы не загадил литературу.

У меня челюсть до пола, вот оно че, оказывается, помощь просто понадобилась. Я выведенный из равновесия подобным заходом, автоматически, скорее даже как сомнамбула начинаю таскать книги из комнаты в лифтовый холл. Делаю несколько ходок, как вдруг открывается дверь в комнату Андрея, и случается явление моего заспанного в одних трусах четвеюродного брата. Бурчит что-то вроде: «Здрасьте» и заходит в туалет.

У меня второй раз за двадцать один год моей жизни опять отпадает челюсть (первый раз было несколько минут назад). К слову, Андрей оказался дюже здоровым отроком, которому я значительно уступал в комплекции. И я еще не до конца осознавая ситуацию, задаю вопрос: «А чего Андрей с книгами не помогает?» и получаю на свою голову ответ: «Да он жеж пол ночи в компьютер играл, не выспалось пади еще дите, не будить же».

И тут я осознаю всю картину: по факту любой мужик и один эти книжки потихонечку бы перетащил, а тут еще помощник здоровенный имеется. Но книги почему-то таскать предлагают мне, который ради этого ехал в субботу сначала час в одну сторону, а потом поедет еще час в обратную.

И, знаете, так легко на сердце стало. Я поглядел на дядю Славу, на тетю Галю и понял свою маму, а точнее, ее отношение к этим людям. «Ну» — говорю, — «милые родственнички, вижу, помощник ваш уже проснулся, так что моя помощь особо больше и не нужна. До свидания, ой, нет, прощайте!»

И был таков. С тех пор ни с кем из них я больше ни разу в жизни не встречался.

PS. Кстати, так сложилось, что со временем квартиру в Москве я купил себе тоже в районе Теплого Стана. Ну а как эта информация дошла до родственников, мне от тети Гали через третьи лица поступило охранительное предложение, пожить у меня, пока у них идет ремонт. Я попросил передать, что это невозможно, так как во всех комнатах живут попугаи.